С началом Великой Отечественной войны огромный груз ответственности лёг на плечи златоустовских железнодорожников. На запад пошли эшелоны с воинскими частями и вооружением. Резко увеличился объём перевозок. На Южно-Уральской железной дороге сразу же возник «караванный способ движения поездов». Со станции поезда отправлялись друг за другом, на расстоянии видимости сигналов и хвоста ушедшего состава — 200—250 метров. Это позволяло на отрезке 100—200 километров размещать 70—80 поездов. Потребовалась чёткая организация движения, чтобы составы шли без аварий и точно в срок прибывали к пункту назначения. При таком уплотнённом графике поезда проходили до 800 километров в сутки.
Теперь в этом здании Дворец творчества юных. Во время войны двери сюда надежно охранялись, и открывались они не часто. Здесь был цех машзавода по производству пулемётных лент и коробок к пулемёту «Максим».
Об этом рассказывает Виктор Федорович Быков.
— Я сам жил на Громатушной. Только окончил 5 классов, как получил повестку в ремесленное училище. Но отец взял к себе на завод. Да и те ребята, которых зачислили, скоро оказались тут же, — работать было некому.
Однажды нас заставили грузить пулемётные коробки, уже принятые военпредом. Мы были в восторге! Исписали коробки: «Смерть Гитлеру!» Пришлось их перекрашивать.
Нормы были высокими. Анна Андреевна Тарынина рассказывала:
— Давали задание, которое надо выполнить во что бы то ни стало. Не кончил — не уходи. Иногда по месяцу и более работали в ночь, в дневную смену ставили наиболее квалифицированных.
Первой по производству пулемётных лент считалась бригада Татьяны Булатовой. Работали без выходных. Один просвет помнит Анна Андреевна, когда меняли что-то в оборудовании и освободившихся рабочих послали на санях перевозить грузы. В те дни и отсыпались. При таком режиме случались травмы. Крик — кто-то опять палец прошил или проклепал. Метку той поры Анна Андреевна сохранила до конца.
Шум мощных прессов заслушал голоса. Сейчас на этот месте актовый зал, и музыка звучит другая. Внуки и внучки того поколения веселятся на дискотеке.
В мае сорок первого я окончил школу ФЗО. Нашу группу направили в Каменск-Уральск, где пришлось поработать в цехе металлоконструкций до декабря. Начальник цеха предложил ехать в командировку на три месяца в Златоуст. Прибыл и первую ночь провел в школе. Потом был определён на новое место — Орловский рудник.
Через два дня уже трудился на участке изготовления деталей пулемёта «Максим». Работа оказалась слишком точной, пришлось осваивать. Помогли В. В. Чижов и Н. Афиногенов. Рост мой был 140 см, пришлось использовать ящик для подставки, чтобы пилить напильником. Было очень трудно, но уже через месяц на собрании мне вручили подарок — пачку легкого табаку. Сколько было радости, когда угощал товарищей. А мне и сейчас кажется, что премировали незаслуженно, по настоянию старших, чтобы я дух не терял.
В лесу то здесь, то там слышались всплески смеха, задорные песни, весёлые голоса. Яркие лучики солнца играли в листве деревьев, на лицах ребят и девчат. Пахло цветами. Этот погожий июньский день молодёжь машиностроительного завода провела на Александровской сопке. Настроение было у всех отличное. Но около станции Уржумка от повстречавшихся им людей вдруг услышали: «Война!».
День сразу потускнел. Молча разошлись по домам. Многие в этот вечер сели за письма родственникам, близким, друзьям. Писал тогда своим родителям и комсомолец Александр Байков.
Война внесла свои коррективы в графики строительства. Уже в августе сорок первого на строящийся завод стали приезжать люди, мобилизованные с заводов Москвы, Ленинграда, Калининграда, Смоленска. В том же месяце ГКО принял решение о срочной переброске на Уржумскую площадку одного из производств Тульского оружейного завода. Это ещё не эвакуация — она будет позднее. Были сформированы два эшелона с оборудованием и рабочими, которые прибыли на Уржумку 7 сентября. Но железнодорожной ветки от завода до станции ещё не было и оборудование разгружали на станции и вывозили на завод. Но легко сказать — вывозили. На чём? Автомашин осталось всего ничего: почти все их отправили на фронт. Правда, выручали четыре трактора да пришлось единственный в тресте экскаватор приспособить для разгрузки и погрузки на машины особо тяжёлых станков. Часть оборудования ставили на стальные листы, цепляли их за проушины канатами и волоком тащили до завода. Работали круглые сутки, падали от усталости, но никто не уходил. Люди понимали: дорог каждый час, каждая минута.
Имя Фёдора Фёдоровича Степанко, ставшего впоследствии главой первой трудовой династии на заводе, известно многим. Биография этого человека неразрывно связана с историей строительства и основания завода, не случайно его называют в числе первостроителей. Вырос в Киевской области без родителей (они рано умерли). С 14 лет начал трудиться сезонным рабочим в селе. Вербовался на Днепрострой, был носильщиком в Киеве, грузчиком в Харькове, кочегаром, машинистом экскаватора в Улан-Удэ, потом — под Уральском, в Горьком… Судьба, как видим, помотала, пока в 1938 году не забросила в Тулу. В Туле собрал экскаватор и стал работать.
В предвоенные годы близ железнодорожной станции Уржумка началось строительство двух оборонных заводов — машиностроительного № 54 и станкостроительного № 385. С началом войны на производственные площадки строящихся заводов были эвакуированы завод № 66 из Тулы (на площадку завода № 54) и Подольский механический завод (на площадку завода № 385), на технической базе которых первоначально и было развёрнуто производство огнестрельного оружия.
Приказом Наркомата вооружений от 10 декабря 1941 года машиностроительному заводу № 54 присвоен номер эвакуированного Тульского завода — 66, под этим именем завод и будет известен долгие годы. В годы войны машиностроительный завод № 66 дал фронту более 125 тысяч единиц огнестрельного оружия различных типов — авиационные пушки ВЯ-23, станковые пулемёты «Максим», пулемёты Березина УБ-12,7. На каждом втором штурмовике ИЛ-2 стояли пушки этого завода.
Станкостроительный завод № 385 в годы войны выпускал пистолеты-пулемёты Шпагина ППШ-41, противотанковые ружья Дегтярёва ПТРД, пулемёты Горюнова СГ-43. Масштабы производства на этом заводе были ниже — за годы войны он произвёл около 45 тысяч единиц огнестрельного оружия.
16 сентября 1945 года машиностроительный завод № 66 был награждён орденом Ленина «за образцовое выполнение заданий правительства по производству и снабжению Красной Армии пулемётно-пушечным вооружением».
5-го января 1942 года я приступила к работе технолога в инструментальном цехе завода имени В. И. Ленина. Позднее работала начальником технического бюро этого же цеха. Работали не менее 12 часов в сутки, кроме этого часто вызывали и ночью для решения возникших производственных вопросов, выходные представлялись не чаще двух раз в месяц.
В цехах было очень холодно, руки прилипали к металлу. В нашей комнатке была установлена печка, около которой грелись все по очереди, а в редкие минуты пекли картошку. Чертежи оформлялись на тонкой сульфитной бумаге (жёлтой), читать их было трудно, а при плохом освещении — практически невозможно. Лампочек у станков не было, горели только высоко на потолке и редко расположенные.
Я начал свою трудовую деятельность на заводе им. В. И. Ленина учеником токаря машиностроительного цеха № 9 в 1941 году. Можно считать, что я потомственный труженик этого коллектива — вся моя семья: мать, отец, сестра и брат тоже работали на этом заводе.
Да, много дел переделано, много и воды утекло за эти почти 60 лет. И все же самым памятным временем были военные годы, годы, когда вся силы и умение были направлены на разгром заклятого врага — фашизма.
Было трудно всем, а особенно подросткам и детям, у которых в одночасье кончилось детство, и начались трудовые фронтовые дни: Двенадцатичасовой рабочий день, практически без выходных и очень скромной пайкой хлеба.
Далеко не каждое оружие удостоилось чести, получить собственное имя или прозвище. Армейский нож образца 1940 года получил несколько таких названий. К тому же, он воспет в песнях и фигурирует в нескольких энциклопедиях. Наверное, стоит рассказать об этом легендарном оружии подробнее.
Как утверждают специалисты, армейский нож был принят на вооружение Рабоче-крестьянской Красной Армии в 1940 году. На каком предприятии было налажено его производство, и было ли оно налажено до начала Великой Отечественной войны, не известно.
Заказ на ножи поступил на завод им. В. И. Ленина в середине 1942 года. В июле того же года оружейники цеха № 16 начали производство армейского ножа, причём на заводе он шёл как образец 1941 года. В технической документации это оружие именовалось «тип Н-41», а в отчёте начальника цеха оно фигурирует, как «нож кинжальный». Следует отметить, что в литературе армейский нож иногда называют десантным или ножом разведчика.